В настоящее время ОЧЕНЬ много споров вокруг всей этой истории... Одни говорят - не было ничего, другие - не нужно это было, третьи говорят - да гордиться надо...

Да мало ли что говорят.

Время - самый строгий судья.

И пусть сегодня в школах не изучают этот роман, но такую интересную страницу истории нашего города мы не можем оставить без внимания. Потому что эта история прославила наши края на весь мир.

Биография и творчество

Жизнь даётся человеку только один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, мог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному мире - борьбе за освобождение человека. И надо спешить жить. Ведь нелепая болезнь или какая-нибудь трагическая случайность могут прервать её

Николай Островский

Николай Алексеевич Островский (16 (29) сентября 1904 — 22 декабря 1936, Москва) — советский писатель, автор романа «Как закалялась сталь». Как главный роман Островского, изображающий становление революционера, так и личность автора (писавшего несмотря на тяжёлое заболевание, паралич и слепоту) в Советском Союзе были окружены не только официальным культом, но и искренними популярностью и почитанием многих читателей.

Н. А. Островский родился в селе Вилия Острожского уезда Волынской губернии (сейчас — Острожский район Ровенской области, Украина) в семье рабочего винокуренного завода Алексея Ивановича Островского и кухарки. Досрочно был принят в церковно-приходскую школу «по причине незаурядных способностей»; школу окончил в 9 лет (1913) с похвальным листом. Вскоре после этого семья переехала в Шепетовку. Там Островский с 1916 г. работал по найму: на кухне вокзального ресторана, кубовщиком, рабочим материальных складов, подручным кочегаром на электростанции. Одновременно учился в двухклассном, потом высшем начальном училище (1917—1919). Сблизился с местными большевиками, во время немецкой оккупации участвовал в подпольной деятельности, был связным ревкома.

Согласно официальной биографии, 20 июля 1919 вступил в комсомол, 9 августа ушел на фронт добровольцем. Воевал в кавалерийской бригаде Г. И. Котовского и в 1-й Конной армии. В августе 1920 г. был тяжело ранен в спину под Львовом (шрапнелью) и демобилизован. Участвовал в борьбе с повстанческим движением в частях особого назначения (ЧОН). В автобиографии, составленной самим Н. Островским, нигде служба в Красной Армии не упоминается.
В 1921 работал помощником электромонтера в Киевских главных мастерских, учился в электротехникуме, одновременно был секретарем комсомольской организации.
В 1922 строил железнодорожную ветку для подвоза дров в Киев, при этом сильно простудился, затем заболел тифом. После выздоровления — комиссар батальона Всеобуча в Берездове (в пограничном с Польшей районе), был секретарем райкома комсомола в Берездове и Изяславе, затем секретарем окружкома комсомола в Шепетовке (1924). В том же году вступил в ВКП(б).
По официальной версии, на состоянии здоровья Островского сказались ранение и тяжёлые условия работы. В действительности же, Н. Островский страдал врожденной болезнью Бехтерева. У него болели суставы, а слепота, по всей видимости, была следствием осложнения на сыпной тиф. Окончательный диагноз Н. Островского — Прогрессирующий анкилозирующий полиартрит, постепенное окостенение суставов. По неофициальной версии Островский страдал и скончался от рассеянного склероза.

Осенью 1927 года начинает писать автобиографический роман «Повесть о „котовцах“», но спустя полгода рукопись была утеряна при пересылке. С конца 1930 года он с помощью изобретенного им трафарета начинает писать роман «Как закалялась сталь». Посланная в журнал «Молодая гвардия» рукопись получила разгромную рецензию: «выведенные типы нереальны». Однако Островский добился вторичного рецензирования рукописи, относительно которой была дана установка партийных органов. После этого рукопись активно редактировали заместитель главного редактора «Молодой Гвардии» Марк Колосов и ответственный редактор Анна Караваева, известная писательница того времени (писатель Юрий Буйда даже приписывает ей реальное авторство романа). Островский признавал большое участие Караваевой в работе с текстом романа; также он отмечал участие Александра Серафимовича, который «отдавал мне целые дни своего отдыха».

В ЦГАЛИ есть фотокопии рукописи романа, которые зафиксировали почерки 19 человек. Официально считается, что Островский диктовал текст книги «добровольным секретарям». Профессор В. В. Мусатов утверждает, что «сам процесс создания текста романа носил именно коллективный характер». При этом он ссылается на свидетельство М. К. Куприной-Иорданской, передававшей слова литературного критика Генриха Ленобля (ум. 1964), называвшего себя одним из соавторов романа. По ее словам Ленобль говорил, «что роман „Как закалялась сталь“ делали семь человек. Авторский вариант романа был совершенно неудобочитаем». Куприна-Иорданская спросила Ленобля: «Зачем вы пошли на этот обман?», на что тот ответил: «Все равно, если бы не я, кто-нибудь другой это сделал».Это всего лишь фантазия, которая не отвечает действительности. Н. Островский в своих письмах подробно рассказывает о своей работе над романом, существуют воспоминания современников — свидетелей работы писателя над книгой. Текстологические исследования подтверждают авторство Н. Островского.

Маленький Коля Островский: в 1906 году с матерью и в 1913 году - ученик церковно-парафиальной школы (из экспозиции Боярского краеведческого музея)

Экспозиция, посвященная писателю, в Боярском краеведческом музее

В апреле 1932 г. журнал «Молодая Гвардия» начал публиковать роман Островского; в ноябре того же года первая часть вышла отдельной книгой, за ней вышла и вторая часть. Роман сразу приобрел большую популярность.
В 1935 году Островский был награжден орденом Ленина, ему были подарены дом в Сочи и квартира в Москве, присвоено звание бригадного комиссара; последние несколько месяцев он прожил на улице своего имени (ранее Мёртвый переулок), принимая на дому читателей и писателей. Он взял на себя обязательство написать новый роман «Рождённые бурей» (под тем же названием, что и утраченный ранний роман, но на другой сюжет) в трёх частях и успел написать первую часть, но роман был признан слабее предыдущего, в том числе самим Островским. Рукопись романа была в рекордные сроки набрана, отпечатана, и экземпляры книги дарили близким на похоронах писателя.

(по материалам Википедии)

Можно по-разному относиться к литературному герою – Павке Корчагину, но нельзя не уважать писателя, создавшего символ советской эпохи. В 24 года Николай Островский после тяжелой «нелепой» болезни (а может быть иной болезнь в 24 года?) теряет возможность двигаться и теряет зрение. Неподвижность наступает после сражений в частях кавалерийской бригады Котовского и 1-й Конной армии, после ранения в 1920 году, после работы «на восстановлении народного хозяйства» и работы в пограничных районах Украины.

В слепоте и неподвижности Островский создает книгу «Как закалялась сталь» (ч. 1 - 1932, ч. 2 - 1934; полное издание 1935).

Лев Аннинский о создании книги:

«Сегодня, когда десятки и десятки миллионов экземпляров его книги гуляют по всему миру, когда популярность Островского стала не фактом даже, а атмосферой, - нам трудно представить себе что-либо другое. Нам трудно представить себе, какие были сметены этим потоком препятствия. И еще раньше: как не было и самих препятствий, а было одно гробовое молчание всей профессиональной критики: год, два года - и тоненькие книжки «Молодой гвардии» с повестью Н. Островского неслышно затерялись в шумном литературном гомоне 1932 года.

И еще раньше: когда неслышный этот ручеек, которому со временем суждено было затопить сознание полумира, натянулся нитью, тонким волоском, каждое мгновенье грозившим оборваться... И он обрывался... и возникал снова с какою-то неотвратимостью.

Первый вариант повести Николая Островского нее доходит до издателей: в начале 1928 года рукопись утеряна почтой.
Он пишет все заново.
Новая рукопись, посланная в Ленинград, безответно изчезает в недрах тамошнего издательства.
Он отдает один из последних экземпляров своему другу Феденеву и просит отнести в издательство «Молодая гвардия». Феденев относит и быстро получает ответ: повесть забракована по причине «нереальности» выведенных в ней типов.
Островский лежит навзничь в Мертвом переулке, в переполненной жильцами комнатке, и лихорадочно ждет решения. Ему двадцать семь лет; остается жить - пять.

Потрясенный решением издательства, Феденев просит вторичного рецензирования.
Рукопись ложится на стол к новому рецензенту. К Марку Колосову.
Стол стоит в редакции журнала «Молодая гвардия», где Колосов работает заместителем редактора…
В апреле журнал «Молодая гвардия» помещает начало повести. Он печатает ее маленькими кусочками, растягивая публикацию. В сентябрьском номере «Как закалялась сталь» завершена. Остальному предстоит свершиться.<…>
Единственный орган печати, который среди молчания продолжает регулярно поддерживать Островского, - это сама напечатавшая его «Молодая гвардия». Здесь бережно рецензируют отдельное издание. Здесь помещают и первые отклики читателей, бурно приветствующих Корчагина, - но никто еще не знает, что придет за этими первыми откликами. Здесь регулярно отмечают «молодого рабочего автора» в обзорах и перечнях, и столь же регулярно выражают уверенность, что вторая часть повести будет более умелой в литературном отношении.

Наконец, здесь, в «Молодой гвардии», в середине 1934 года публикуют только что дописанную Островским вторую половину повести «Как закалялась сталь».
И опять профессиональная критика не признает ее. Теперь кругом спорят о «Скутаревском» и о «Поднятой целине», обсуждают «Последний из удэге» Фадеева и «Время, вперед» В. Катаева, всматриваются в «День второй» Эренбурга и восторгаются фильмом «Чапаев». Но никто не замечает Островского, и единственный отклик на вторую часть его повести является все в том же справочном бюллетене Институга библиографии. Отклик называется: «Эскизы к роману». И вновь журнал «Молодая гвардия» рецензирует отдельное издание и еще дважды публикует читательские отзывы, и продолжает упрямо говорить о творческих возможностях молодого автора, и этот одинокий голос еще раз теряется в безбрежном океане шумно перестраивающейся литературы.

Экспозиция, посвященная писателю, в Боярском краеведческом музее

…В августе 1934 года Ставский включает имя молодого пролетарского автора в свой съездовский доклад о литературной молодежи. В связи с этим имя Островского впервые появляется в центральной печати. «Комсомольская правда» дает биографическую справку. О степени знакомства с Островским говорит тот факт, что он назван в этой справке Николаем Павловичем.
Островский в маленьком флигеле, в Сочи, на Ореховой, 47, лихорадочно слушает в наушники радиотрансляцию съезда писателей.
Здесь в конце 1934 года и находит его неутомимый Михаил Кольцов:
«Николай Островский лежит на спине, плашмя, абсолютно неподвижно. Одеяло обернуто кругом длинного, тонкого, прямого столба его тела, как постоянный, неснимаемый футляр. Мумия.
Но в мумии что-то живет. Да. Тонкие кисти рук - только кисти - чуть-чуть шевелятся. Они влажны при пожатии...
Живет и лицо. Страдания подсушили его черты, стерли краски, заострили углы... Голос спокоен, хотя и тих, по только изредка дрожит от утомления...»

Очерк Михаила Кольцова в «Правде» читают миллионы людей. Уже одно это разом выводит имя автора Корчагина из неизвестности. И еще Кольцов роняет фразу, звучащую скрытой угрозой по адресу тех, кто не хочет признать Островского: «Не всех героев мы знаем. И не всех мы умеем замечать». Легко представить себе, как звучит такая фраза в газете «Правда» в 1935 году» (добавим, что в очерке были сатирически представлены и писатели - не герои: «Бойкие молодые человеки, нарифмовав похлеще пару страниц в толстом журнале, сорвав хлопки на… вечеринке, уже рвут толстые авансы, уже бродят важным кандибобером по писательским ресторанам, …хулиганят на площадях в ожидании памятников себе…»)».

В октябре 1935 года Островский — пятый среди писателей — становится орденоносцем. В постановлении ЦИК СССР говорилось, что писатель Островский Н. А. награждается орденом Ленина как «бывший активный комсомолец, героический участник гражданской войны, потерявший в борьбе за советскую власть здоровье, самоотверженно продолжающий оружием художественного слова борьбу за дело социализма», а также как «автор талантливого произведения “Как закалялась сталь”».

Портрет Николая Островского работы немецкого художника Фогелера

В 1936 году, посещая Советский Союз, французский писатель Андре Жид, будущий лауреат Нобелевской премии, встретился с Николаем Островским. В своем «Возвращении из СССР» он написал об этой встрече: «Я не могу говорить об Островском, не испытывая чувства глубочайшего уважения. Если бы мы были не в СССР, я бы сказал: “Это святой”. Религия не создала более прекрасного лица. Вот наглядное доказательство того, что святых рождает не только религия. Достаточно горячего убеждения, без надежды на будущее вознаграждение. Ничего, кроме удовлетворения от сознания выполненного сурового долга ... Лишенная контакта с внешним миром, приземленности, душа Островского словно развилась ввысь ... только энтузиазм поддерживает в ослабевшем теле это готовое вот-вот погаснуть пламя».

Андрей Платонов, отвечая Андре Жиду, пишет: «...В наши решающие годы Корчагин есть доказательство, что жизнь неугасима, что заря прогресса человечества еще только занялась на небосклоне истории. Мы еще не знаем всего, что скрыто в нашем человеческом существе, и Корчагин открыл нам тайну нашей силы... Когда у Корчагина — Островского умерло почти все его тело, он не сдал своей жизни, — он превратил ее в счастливый дух и в действие литературного гения и остался работником, не поддавшись отчаянию гибели. И с “малым телом” оказалось можно исполнить большую жизнь. Ведь если нельзя жить своим телом, если оно разбито, изувечено борьбой за освобождение рабочего класса, то надо и оказалось, что — можно превратиться даже в дух, но жизни никогда не сдавать, иначе она достанется врагу».

22 декабря 1936 году, в возрасте 32 лет, в Москве Николай Островский умер. Медсестра, дежурившая возле Островского в предсмертные его дни, много повидавшая на своем веку, была глубоко поражена спокойным мужеством больного. Врачи, вскрывавшие его тело, были потрясены картиной физического распада; здоровым остался только мозг — «главный штаб», по определению покойного Островского. Этот штаб покорялся железной воле человека вопреки многим «нельзя».

Николай Островский и радио

В январе 1936 года к Островскому обратилась дирекция фабрики звукозаписи с просьбой записать на патефонную пластинку отрывок из романа «Как закалялась сталь», причем отрывок должен был читать сам автор. Островский согласился, хотя знал, что для него это очень трудная задача — он не мог пользоваться книгой.

Работникам, организовавшим запись, пришлось устанавливать много аппаратуры в квартире. Над кроватью перед Николаем Алексеевичем был подвешен микрофон, к его уху приложена трубка полевого телефона, другая трубка этого телефона находилась в соседней комнате и предназначалась для того, кто должен был следить по книге за словами Островского и в случае запинки подать ему необходимую реплику.
Сама запись на пластинку производилась в студии звукозаписи, которая была связана телефонными проводами с микрофоном на квартире Островского. К 13 часам все приготовления к записи были окончены. Островский сильно волновался.

В соседней комнате с книгой и телефонной трубкой сидела Раиса Порфирьевна. Наконец из студии сообщили по телефону, что все готово, и дали сигнал начинать. Через несколько секунд раздался громкий, бодрый голос Островского. Закончив чтение отрывка, предназначавшегося для записи на одной стороне пластинки, он с облегчением вздохнул и громко произнес: «Точка». Аппарат не успели выключить, и этот возглас «точка» попал на пластинку — запись была испорчена. Островскому пришлось снова читать. Но и на этот раз не повезло: в середине чтения он сбился и умолк. Запись на пластинку сильно утомила. Островского, однако он был доволен.

(По книге «Воспоминания о Николае Островском». М., 1974)

Критика, эссе

Победа духа над телом. А Павел Корчагин – это такой певец...
Как быстро можно забывать. Просто вычеркивать из памяти.
Кажется, всего ничего прошло – только-то семнадцать лет, а уже выросло поколение, которое не знает, не понимает, не воспринимает ничего из того, что было дорого их отцам, матерям, дедам.

Не иначе, как происки? Но коварные западные спецслужбы далековато, а мы-то все эти годы были рядом с нашими детьми, внуками.
Мы-то сами что-то им рассказывали, чему-то учили – своих собственных, родных? Или только бессильно жаловалась на безыдейный пошлый телевизор?
Сегодня, вроде бы, спохватились: заговорили о забытом патриотизме, о связи поколений, об истории. И даже вполне официально разрешили отпраздновать юбилей комсомола – Всесоюзного Ленинского Коммунистического союза молодежи (ВЛКСМ), родившегося 29 октября 1918 года и официально прекратившего свое существование в сентябре 1991-го.

Того самого комсомола, который в то время был частью жизни каждого молодого человека – от 14 до 28 лет. И который – как бы над ним не насмешничали потом – давал, действительно давал, реальные, невыдуманные идеалы. Идеалы, на которые равнялись, с которыми пытались сравнивать себя, задаваясь вопросом: «А я бы так смог?»

И не мы ли сами виноваты в том, что сегодня юные уже не задают себе такого вопроса.
Вот о чем мучительно задумалась я, побывав на прошедших 29 октября в Кызыле митинге и торжественном вечере в музыкально-драматическом театре, посвященных 90-летию комсомола.

На комсомольском митинге у памятника Ленину – несколько десятков пожилых людей и цепочка школьников и студентов, приведенных в организованном порядке в качестве символа связи поколений.
«Символизировать» им явно скучновато. Тут и взрослый затомится, слушая бумажные речи местных лидеров КПРФ – ну, не народные они трибуны, что уж тут поделаешь. Но стоят дисциплинированно, с серьезными лицами: все-таки лучших привели, даже, употребляя терминологию прежних времен, «идеологически выдержанных» – членов некоего Союза молодежи Тувы.

Оживляются, когда спрашиваю:
– Ребята, а кто такой Николай Островский?
Ответы следуют наперебой:
– Политик!
– Поэт!
– Я знаю: он – из КПРФ!
И, наконец:
– Писатель.
Обрадовалась безмерно:
– Правильно, а что он написал?
Общее молчание. Не теряя надежды, задаю наводящий вопрос:
– А кто такой Павел Корчагин?
И получаю радостный ответ:
– Певец!

Ну, что тут поделаешь… Ребята старались, как могли. Понимаю, что и девочка, обнадежившая ответом «писатель», просто перепутала Николая Островского с драматургом девятнадцатого века Александром Островским. О нем-то она еще что-то слышала, он есть в школьной программе.

Педагоги, пытающиеся подсказать правильный ответ, смущенно отводят глаза: Николая Островского в современной школьной программе нет.
Вычеркнули Николая Островского из школьной программы. Вычеркнули вместе с романом «Как закалялась сталь» и его героем – комсомольцем Павкой Корчагиным.

Твердо уверена: поторопились. Пусть главная идея, ради которой он жил: «борьба за освобождение человечества» стала исторически неактуальной, но никогда не соглашусь с тем, что стали неактуальными самые главные слова его романа.
Те самые, которые мы прежде знали наизусть. Старательно записанные в моей пожелтевшей школьной тетрадке важных жизненных афоризмов – на самой первой странице:
«Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое».
Самое дорогое у человека – это жизнь. Она дается ему один раз…
Интересно, что именно о ценности человеческой жизни задумалось правительство Республики Тыва как раз накануне комсомольского юбилея.

И даже приняло 4 октября 2008 года специальное постановление № 581 «Об утверждении плана мероприятий по предупреждению суицида среди населения Республики Тыва на 2008-2009 годы».
То есть утвердило план по предупреждению самоубийств. Их рост среди несовершеннолетних, вызывает сегодня уже серьезное беспокойство.

Довольно обширный план, в котором, впрочем, нет ничего конкретного. Так, обычные длинные и ничего не значащие фразы типа: «Создать и внедрить в образовательных учреждениях всех типов и видов Республики Тыва психолого-педагогические программы «Психологическая комфортность обучающихся и воспитанников».
Будущая психологическая комфортность, которую внедрят к 2009 году во всех тувинских школах, даже смутно представляя, что это такое (а куда денутся, и внедрят, и отчитаются, раз велели), безусловно, впечатляет.

Но, смею вас уверить, ничего не видела комфортнее обычной шведской школы: там даже оценки ставят только с восьмого класса, чтобы не травмировать ими детскую психику. И в то же время в чистой, комфортабельной и благополучной Швеции, где все – от инвалидов до преступников – окружены психологами и всевозможной социальной заботой, так нешуточно озабочены проблемой суицида, что принимают специальную национальную программу, высчитав: именно самоубийства – самая частая причина смерти жителей страны в возрасте от 15 до 44 лет.
Значит, не в мнимой беспроблемности и комфортности дело?

Но скажите, как же мы поможем нашим детям преодолевать трудности, ценить жизнь, если даже Островского, бывшего нравственным образцом не только для нескольких поколений советской, но и зарубежной молодежи, стыдливо выгнали за порог школы?
А чего стыдиться? Человек того времени, он жил идеалами времени. Идеалы ушли. Но сила духа Николая Островского – вне времени, она – абсолютна.
Он прожил всего 32 года: 1904 – 1936. С 24 лет – прикованным к постели, полностью подорвав здоровье: сказалось ранение в кавалерийской бригаде, простуда и тиф на строительстве узкоколейки. Для него, вступившего в комсомол в 15 лет и сразу же ушедшего на фронт добровольцем, всегда бывшего вожаком молодежи, бравшего на себя самое трудное, казавшееся просто невыполнимым, полная неподвижность была ударом.
Через год – новый удар: полная потеря зрения. Неподвижный, слепой, владеющий только руками, он не сдается: придумав специальную папку-планшет, чтобы слова выстраивались в ровные строчки, пишет книгу «Как закалялась сталь», основанную на пережитом.
Это его герой – комсомолец Павка Корчагин – откладывает револьвер, который, кажется, так просто разрешит все проблемы:

«Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой».
Комфортные условия жизнь создала Островскому только за пять месяцев до смерти: дом в Сочи, специально построенный для уже признанного писателя.
Сюда, в бывший Мертвый переулок, к Островскому-Корчагину, едет со всех концов страны молодежь, чтобы от него – недвижимого, с окостеневшими суставами, испытывающего страшные боли, могущего только слышать и говорить, весящего в последние месяцы 32 килограмма при росте в 178 сантиметров – напитаться силой.
Силой духа.
Этот сочинский дом-музей Николая Островского и сегодня открыт. И все в нем сохранено, как было.
Я посетила его в сентябре прошлого года. И Татьяна Александрова, чудесный экскурсовод, проводя экскурсию для меня одной – больше никого в музее, в который прежде выстраивались огромные очереди, не было, сказала так запомнившуюся фразу:
«Это самая большая победа духа над телом».

Вот так-то, милый мальчик, а ты говоришь, что Павел Корчагин – это певец. Улыбчивый мальчик, дисциплинированно пришедший на такую непонятную тебе «тусовку стариков» – юбилейный комсомольский митинг.
Уважаемые наши учителя, так, может быть, вы все же вернете Николая Островского в школу?
Хотя бы факультативно или в виде забытой уже формы дискуссии. Уверяю, вас за это уже никто не накажет.

А вы, дорогие мамы-папы, бабушки-дедушки, может быть, все же достанете с домашней или библиотечной полки запылившийся томик «Как закалялась сталь» и, пока еще наши дети и внуки окончательно не разучились читать, мыслить и понимать нас, попробуете почитать – с ними вместе?

Предварительно, конечно, выключив телевизор, неестественными голосами местных телерекламщиков поющий: «Лучшие друзья девушек – это бриллианты». И старательно навязывающий вам дорогущие, вышедшие из моды шубы – доморощенным стишком «Одежда наша хороша, в ней согревается душа».

Вы ведь и сами знаете, что это – неправда: не может бриллиант стать другом. А душу ни согреет, ни спасет никакая, даже самая шикарная, шубейка. Это они так, для рифмы, просто ничего другого придумать не смогли, а тут так удачно – все на «ша» кончается.

Надежда АНТУФЬЕВА
Еженедельник «Центр Азии» № 44 за 2008 год

Николай Островский с женой Раисой на балконе дома в Сочи незадолго до смерти

Между жизнью и житием

К 100-летию Н.Островского и 70-летию романа "Как закалялась сталь"
Павел Корчагин и князь Мышкин

"Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо", - писал Маяковский. Этого же хотел Николай Островский. В одном из воспоминаний о писателе рассказывается, как обрадовался Островский, когда узнал, что на обложке его первого издания "Как закалялась сталь" было вытеснено изображение штыка... "Агитационная" направленность книги Н.Островского очевидна. В этом ее сила, но в этом и слабость. Сила - в цельности героя, его заразительности, особенно для юного читателя, романтической веры в идеалы, в построение нового общества на началах равенства и социальной справедливости. И слабость - крайности сходятся - в определенной назидательности, психологической упрощенности характера, в победе идеи над чувством, "плана", проекта - над органикой жизни, наконец, в известной монотонности изобразительных средств, литературных приемов.
Николай Островский жадно учился писать - следы этого хорошо видны опытному глазу. Учился у Гоголя (сцены с петлюровским полковником Голубом; зачины типа "хороши вечера на Украине летом в таких маленьких городишках-местечках, как Шепетовка..." и др.). Учился у своих современников ("рубленый стиль" Б.Пильняка, И.Бабеля), у тех, кто помогал ему редактировать книгу. Учился писать портреты (получалось не очень умело, однообразно), искать сравнения, индивидуализировать речь персонажей, строить образ. Не все было удачным, с трудом приходилось освобождаться от штампов, находить удачные выражения, - не будем забывать, что делать это все приходилось, преодолевая болезнь, неподвижность, элементарную невозможность самому читать и писать... Да, роман Островского нельзя судить лишь по законам литературы, в отрыве от судьбы ее автора, однако эта книга не нуждается в снисхождении, она нуждается в понимании. И сегодня, пожалуй, даже больше, чем в то время, когда она была написана и опубликована, потому что для ее понимания особенно важен исторический контекст. Впрочем, в этом романе есть нечто, что и вне контекста не утрачивает своей ценности и что интересует и будет интересовать читателя всегда: речь идет об образе героя, воплощающего в себе идеальные черты, о "положительно прекрасном" человеке, как его представлял себе Ф.Достоевский, с его гуманизмом, жертвенностью, духовной и нравственной силой, о человеке, могущем служить примером для других, прежде всего для молодых. Внешне князь Мышкин и Павка Корчагин, конечно, антиподы, но внутренне, духовно они во многом схожи...
Религия обещала рай на небе, социализм - рай на земле, но то и другое оказалось утопией... Перед самой революцией философ и историк П.Новгородцев в работе об общественном идеале пытался предупредить об опасности марксистского учения для России, показать несостоятельность этой теории. Но "русские мальчики" уже не слышали слов предупреждения. Корчагин и его "братва" таких книг, конечно, не читали, их же авторов считали своими заклятыми врагами, ставили к "стенке"... "Межа", о которой говорит Корчагин, пытаясь примирить две деревни, до крови подравшиеся между собой из-за земли, надолго разделила народ на два противоположных, враждебных лагеря. Эта межа дает о себе знать еще и сегодня...

Борцы за "новую религию"
У Корчагина много далеких и близких литературных прототипов, протагонистов - указание на них можно найти у самого Н.Островского. Среди них - Гарибальди, "Овод" из одноименного романа Э.Л. Войнич, персонажи произведений советских писателей-современников (М.Горького, А.Серафимовича, Д.Фурманова, Вс.Иванова, Ю.Либединского, А.Фадеева и других). "Рождение героя", нового человека - эта тема стала предметом художественного исследования в литературе 1920-1930-х годов и сама по себе открытием Н.Островского не была. Но герой книги "Как закалялась сталь" все же не был лишь копией, калькой с более ярких и оригинальных художественных образов в произведениях других, более опытных и известных писателей. Он вырос из "бучи боевой, кипучей", вобрал в себя частицу той борьбы и страданий, которые пережил сам автор, и поэтому его героя не спутаешь с персонажами других книг, даже очень близких по своему пафосу, настрою, творческой задаче.
Корчагин - сплав героического и трагического; он одет в "кожанку", любит наблюдать, "как закаляется сталь" (этот образ проходит через весь роман) - он и сам хочет принадлежать к этой породе "стальных" людей. Но при этом он во многом и обычный человек, плоть от плоти своего времени, с его слабостями и ошибками; у него оголенные нервы (и не только из-за "тяжелого поражения нервной системы", как отмечается в его характеристике), склонность к романтике; он - "очарованная душа", человек, который легко увлекается, с трудом сдерживает свои чувства, срывается; ему хорошо знакома жажда жизни...
"В сумасшедшей чечетке плясал Корчагин третий и последний раз в жизни" (с. 274. Здесь и далее цит. по: Н.Островский. Как закалялась сталь. Рожденные бурей. М.,1982). После этого он тяжело заболеет и не сможет не только плясать, но и ходить - а ведь ему еще не было и 23 лет... "Первым актом трагедии" называет автор болезнь своего героя. "Нет для меня в жизни ничего более страшного, как выйти из строя" (с. 346), - говорит сам Павел...
Корчагин - больше герой поступка, действия, "внешний человек". О внутренних, психологических мотивах его поведения мы порой можем только догадываться. Бывает, что автор называет их, даже объясняет, но раскрыть "человека внутреннего", сложный душевный мир, во многом явно противоречивую натуру своего героя писателю, как правило, не удается; во всяком случае, психологический анализ не отнесешь к сильным сторонам таланта Н.Островского. И все же мы осознаем, что перед нами явно герой незаурядный, способный зажечь своим примером, энергией, своей безоглядной, неистовой верой...
Роман Островского, бесспорно, автобиографичен, однако сам писатель возражал против отношения к его произведению лишь как к автобиографии, "к истории одной жизни". Он также хотел, чтобы его книгу воспринимали как рассказ не об одном, пусть и мужественном, герое, а о целом поколении, о "миллионах Корчагиных".
Самая жажда творить, писать осознавалась им не как некая самоценность, не как способ проявления духовной жизни, эстетических потребностей человека (все это, в его понимании, "буржуйские" штучки), а как средство продолжения классовой борьбы, возвращения "в строй". В такой системе ценностей роман - это учебник жизни, пособие по воспитанию революционера, борца за светлые идеалы человечества. И Н.Островский никогда не сомневался, что у литературы могут быть другие задачи и другое назначение...

Клятвы и молитвы
Жанровую природу романа "Как закалялась сталь" можно определить по-разному: в нем есть и элементы романа воспитания, и приключенческого романа, и романа идеологического... Однако, как это ни покажется парадоксальным, ближе всего это образцовое произведение социалистического реализма находится к житийной литературе, со всеми ее характерными композиционными, стилевыми особенностями, с устойчивыми образами и мотивами, с типом героя, его роста и становления...
Вся жизнь Павла Корчагина - это восхождение к героическому, жертвенному служению высокой Идее - "борьбе за освобождение человечества". Хорошо узнаваемы и характерны этапы этого восхождения. В первой же сцене романа - бунт героя против попа, "старой" религии - ради посвящения в недалеком будущем в "новую религию". Бунт пока еще не очень осознанный, на уровне рефлекса, подсознания, но тем более примечательный. Следующий этап - столь же бессознательный "бунт" против родного дома, села, уход в люди, в "мир", в город, где он должен пройти свои жизненные университеты, проверить и закалить свою веру. И далее - явный перифраз известного мотива возвращения блудного сына - повзрослевший Корчагин возвращается к матери... Родное село теперь ему кажется маленьким и тесным, он готов к совершению ратных и трудовых подвигов.
Свою готовность Павел Корчагин часто подкрепляет своеобразными клятвами, молитвами... "Я, маманя, слово дал себе дивчат не голубить, пока во всем свете буржуев не прикончим", - говорит он. Мать отвечает: "Не дожить мне, сынок, до твоей сказки..." (с. 239). Свое "слово", как мы знаем, Корчагин сдержал: он "задавил" в себе серьезное чувство к Рите Устинович. Она в письме к Корчагину пишет: "Не надо быть таким суровым к себе, Павел. В нашей жизни есть не только борьба, но и радость хорошего чувства" (с. 337).
Корчагину это в большой степени недоступно; лишь позже он признает ее частичную правоту, но и тогда останется верен своему идеалу ("Я за этот тип революционера, для которого личное ничто в сравнении с общим", с. 330). Слова же матери "сказка" он просто не замечает... Как обет своему "святому воинству" воспринимаются мысли, которые приходят Корчагину в голову на кладбище, где похоронены его товарищи по борьбе. В советской школе их заучивали наизусть: "Самое дорогое у человека - это жизнь. Она дается ему один раз, и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое и чтобы, умирая, смог сказать: вся жизнь и все силы были отданы самому прекрасному в мире - борьбе за освобождение человечества" (с. 238). По сути своей, это торжественная клятва над могилой, перед знаменем. В несколько более деловой, но тоже клятвенной тональности дает Павел обещания побороть свои дурные привычки - бросить курить ("Я не курю" - как самоприказ, мантра), сквернословить...
Клятвой мести звучат и слова тех, кто требует расстрела кулаков, убивших коммуниста Хороводько: расправа за расправу! "Зал задрожал от криков: "Поддерживаем!", "Смерть врагам Советской власти!" (с. 307).
Схожая интонация - призыва, клятвы на верность - слышна в сценах, где Корчагин и его соратники бьются с "неверными" - троцкистами Цветаевым, Дубавой и другими. Троцкисты заявляют: "Если партийный аппарат не сдается, мы его сломаем силой" (с. 310). Но побеждает Корчагин, в то время уже председатель окружкома, "партаппаратчик", - и в этом писатель был верен исторической правде...

Могила писателя на Новодевьичем кладбище в Москве (фото с ресурса http://m-necropol.narod.ru/ostrovskiy.html (С))

Мученикии иконы
В борьбе с врагами, самим собой Павла Корчагина ждут не одни удачи, бывают и поражения. Так, он не может сдержать себя, когда слышит, как оскорбительно высказывается о женщинах коммунист Файко, избивает его. Этот эпизод найдет свое отражение в партийной характеристике, которую дают Корчагину: "Обладает партийной выдержанностью, лишь в исключительно редких случаях вспыльчив до потери самообладания" (с. 340). С огромным трудом удается ему сдержать себя, когда его, с больными ногами, заставляют слезть с лошади. "В Корчагине несколько минут боролись два чувства: обида и выдержка..." (с. 303). Зато трудно объяснима сцена, в которой Корчагин дает выход своему "классовому" гневу и сам оскорбляет женщину. "Кому вы нужны? - говорит он Нелли Лещинской. - Сдохнете без наших сабель от кокаина. Я бы тебя как бабу не взял - такую" (с. 264). Непонятно даже, как редактура пропустила такого "странного" Островского.
Хотя в первоначальном, доцензурном варианте романа можно было обнаружить и другие "странности" и углы, которые были сглажены в ходе работы с редакторами - не всегда только по чисто художественным соображениям.
Павел Корчагин - человек идеи, цельный, дисциплинированный, в известном смысле фанатик. У него нет анархизма Чапаева, нет колебаний Мелехова. Именно поэтому ему особенно тяжело переживать свою болезнь, беспомощность, отсюда особая напряженность, драматизм его судьбы. "Я всегда держусь до последней пешки..." - говорит Корчагин об игре в шахматы, но это и вообще его жизненный принцип, кредо.
Такие герои бывают счастливы в борьбе, в самоотверженном труде, но они, как правило, несчастливы в личной, семейной жизни. Это коллизия многих персонажей советской литературы 20-30-х годов. Обычно находясь в окружении толп, массы людей, они при этом бывают одинокими, несчастными. Рядом с ними трудно простым людям, они предъявляют слишком высокие требования не только к себе, но и к другим. Обычная, повседневная жизнь для них кажется пресной, неинтересной.
Мотив жертвенности, мученичества героя достигает своего апогея в сцене, в которой Корчагин тяжело заболевает на строительстве узкоколейки тифом, его считают умершим, но он выживает. Мотив воскресения повторяется в романе дважды: второй раз он "воскресает", когда узнает, что его книга принята к печати, - и это уже своеобразный апокриф...
В романе есть и еще один атрибут житийного жанра - наличие иконы. Для Корчагина такой иконой является образ Ленина. Сцена, в которой сообщается о смерти Ленина, написана в особо приподнятом, взвинченном тоне. Само событие преподносится как что-то невероятное, невозможное, противоестественное. Канонизация Ленина происходит как бы на глазах у читателя. Здесь во многом Н.Островский следует традиции, заложенной еще Маяковским (поэма "Владимир Ильич Ленин").

Победа над реальностью?
Победа духа над плотью, души над телом - это еще и победа Идеи, Идеала над реальностью, и эта победа мстит за себя. За фанатизм приходится расплачиваться, и жестокая плата здесь - тяжелая болезнь. И не просто болезнь, а слепота, полная неподвижность, паралич; есть в этом опять-таки что-то не только жестокое, но и житийно-символическое. "Судьба книги решала судьбу Павла. Если рукопись будет разгромлена, это будут его последние сумерки..." Но вот получена одобрительная телеграмма: "Сердце учащенно билось. Вот она, заветная мечта, ставшая действительностью! Разорвано железное кольцо, и он опять - уже с новым оружием - возвращается в строй жизни" (с. 382).
Сила духа опять побеждает, еще одна "оптимистическая трагедия", еще один "счастливый конец", которых было так много в нашей литературе. Впрочем, были и другие концовки... Дмитрий Векшин, герой Гражданской войны из романа Леонида Леонова "Вор", опускается, становится обитателем дна, предавая забвению идеалы, за которые так яростно и самоотверженно сражался. Писатель предупреждал об опасности, которая подстерегала "стальных" людей, как только они оказывались в обыденной жизни, - идеалы тускнели, перерождались, теряли свою власть над людьми...
Еще об одной опасности предупреждал Евгений Замятин в романе "Мы" - об обществе, в котором индивидуальности заменены безликими номерами, где все человеческие потребности обезличены, превращены в механические функции Государства Большого Брата. Реальна ли была такая опасность? Как показала социальная практика, вполне реальна. Н.Островский этой опасности не видел...
Андрей Платонов, во многом - во всем - непохожий на Н.Островского, вполне доброжелательно отнесся к роману "Как закалялась сталь", к его герою. В Корчагине он увидел такого же романтика, как и те, кто строил "котлован", жили в Чевенгуре. Герои Платонова были такие же "летающие люди", как на картинах художника Марка Шагала, такие же святые, которые жили в аду, а мечтали создать "рай на земле"...
Н.Островский гордился своим Корчагиным, А.Платонов жалел своих героев. Но и тот, и другие были святые люди, мученики - кто может бросить в них камень? Они не чуяли обмана. Но разве не то же самое происходит сегодня и будет происходить завтра? И разве мы можем жить, не обманываясь? И хотим ли?..
Вячеслав САВАТЕЕВ, доктор филологических наук
НГ EX LIBRIS 2004-09-30

ЕЩЕ ПУБЛИКАЦИИ

1. Статья в "Комсомольской правде" - ЗДЕСЬ.

ПРОТИВОПОЛОЖНОЕ МНЕНИЕ

КАК СОЧИНЯЛАСЬ СТАЛЬ

Заслуженный лесовод профессор Павел Вакулюк, исследуя историю некогда дремучих Боярских лесов, обнаружил интересные факты, касающиеся такого, казалось бы, незаметного эпизода, как заготовка дров в Боярке в годы советской власти. Тема вывела профессора на историю Николая Островского и знаменитой узкоколейки, где Павка Корчагин потерял калошу и здоровье.

В лекции, прочитанной работникам лесной промышленности и изданной микроскопическим тиражом в 1999 году, профессор Вакулюк цитирует любопытнейший документ, напечатанный на машинке и подписанный рукой Николая Островского. Документ обнаружен директором Острожского краеведческого музея Анатолием Хведасем и директором Ривненского музея Борисом Шапиевским. Приводим его в том странном виде, в каком он написан.

“АВТОБИОГРАФИЯ

Родився я в 1904 р. в с. Вілії Волинської губернії. Батько мій працював на гуральні робітником у солодочному відділі. Там я вчився в сільській школі. 1914 р., коли кінчалася війна гуральню закрили і батько зостався без роботи, тоді він переїхав з семею на ст. Оженін п. З. З., де працював в сіноприємочному пунктові. Мій старший брат поступив у 1914 р. на ст. Шепетівку на службу помішником слісаря в депо і ми всею сімею приїхали в Шепетівку. Мій батько старий, 68 л., не міг вже працювати, тоді нам з братом прийшлось працювати на сім’ю. Я поступив на роботу в буфет на станції, на кухню підносити обіди. Там я пробув до 19 року, в 1919 р. поступив на матеріальний склад ст. Шепетівки різати дрова до паровика, де й проробив до 20 року. Потім поступив звіте учнем помішником кочегара на електростанції, де проробив до року. Був кубовщиком на станції в переміжку вчився в школі. В 21 році була перша конференція робітничої молоді, де я був вибраний на повітову конференцію молоді, після чого вступив в КСМУ Шепетівської організації. В серпні місяці КСМ командірувало мене в Київ до школи залізно-дорожної (електро-технічный відділ) де я був до кінця 1922 р. Опісля я був хворий кілька раз (більше 8 м.) тифом. Захворавши, приїхав в Шепетівку до батьків, де й болів. В час цеї хворісті в груднім проходила Всеукраїнська перепис КСМУ, котрій я не пройшов і механічно вибув з КСМ. Після хворісті вступив в КСМУ в 1923 р., в травні місяців був посланим Окркомом КСМ секретарем Берездівської районової організації, де працював увесь 23 рік. У вересні 23 року був прийнятий кандідатом КПБУ Берездівською парторганізацією і затверджений Окркомом КПБУ 17 січня 24 р.

Рекомендували в партію: Лисицин Миколай Миколаевич, член кпбу з 18 року, п. к. ч. 289188, Предрайвиконкому, Трохимів, член КПБУ з 20 р. п. к. ч. 290391 секретар Райпарткому і Панасевич, член КПБУ з 20 р. п. к. ч. 2777.

В травні місяці був посланий окркомом КСМУ райорганізатором на Заславля, де й працюю до цього часу.

Н. А. Островський”.

Позвольте, а где же героические подвиги в гражданской войне? Где горячие кони и сверкающие шашки? И где, наконец, тяжкие ранения, приведшие Павку Корчагина к слепоте и неподвижности? В официальных биографиях Островского сказано, что в 1918 году он пошел добровольцем на фронт, служил в бригаде Котовского и в Первой конной армии. Что в 1920 году был ранен под Львовом, что после войны работал в Киевских железнодорожных мастерских...

Наверное, Николай Островский и в самом деле был сильным человеком. Осложнения после тифа сделали его беспомощным инвалидом, но он мужественно боролся с недугами, не стал попрошайкой и до конца жизни пытался заниматься делом...

Но если приведенная выше автобиография в самом деле была написана, а не только подписана Островским, то возникают серьезные сомнения в том, как он писал свои романы. Известно, что ЦК ВЛКСМ и журнал “Молодая гвардия” направили к нему писателей Анну Караваеву и Марка Колосова, которые “редактировали” то, что писал Островский. Известно также, что в 30-е годы из его произведений изымались значительные куски, где шла речь о тех, кто оказался “врагом народа”...

Профессор Вакулюк в своей лекции особое внимание уделяет знаменитой Боярской узкоколейке, якобы построенной героями-комсомольцами для перевозки дров в Киев. И тут обнаруживаются странные несообразности.

Не надо строить узкоколейку в шесть верст на паровой тяге. Достаточно и конной. Но в этом случае незачем было возводить насыпь из глины, которую-де смывал дождь. Нет в Боярских лесах глинистых почв, они там песчаные. Не росли там грабы, вдохновенно описанные в романе о Павке Корчагине. Кстати, кора граба гладкая, а не морщинистая, как пишет автор (или авторы?) романа Островского.

Но самое главное: не было той самой комсомольской узкоколейки. Были совершенно другие и в других местах.

“В 60-х годах, — пишет профессор Вакулюк, — местные краеведы пытались установить, где же была эта самая узкоколейка? Они опросили одиннадцать участников строительства, из них только трое попытались показать, где была трасса, но все в разных местах и направлениях. В воспоминаниях восьми других участников о месте строительства узкоколейки просто не упоминалось”.

Шаг за шагом профессор Вакулюк развенчивает легенду о Боярских подвигах комсомольцев-добровольцев.

В романе “Как закалялась сталь” мужественный партиец Жухрай говорит комсомольцам, что в лесу заготовлено 210 тысяч кубометров дров, которые не на чем вывозить.

Чтобы заготовить такое количество дров, утверждает заслуженный лесовод Вакулюк, пришлось бы вырубить более тысячи гектаров леса. То есть участок длиной в пять и шириной в два километра. Нет там таких участков.

К самому ближнему селу, говорится в романе, — пятнадцать верст. Без паровозов не обойтись. Но до ближайших к Боярке сел — Виты Почтовой, Глевахи, Малютинки, Забирья и Белгородки не пятнадцать, а от полутора до семи верст. И железнодорожная станция расположена не среди леса, а в центре Боярки.

Не нужна была там узкоколейка. Да и нет в архивах ни одного документа о строительстве этой несчастной дороги.

В архивах есть другие свидетельства.

До начала Первой мировой войны лесозаготовки в казенных лесах производились на научной основе. В 1913 году расчетная лесосека по Боярскому казенному лесничеству составляла 101,1 га. После революции большевики провозгласили: “Все на топливный фронт! Добудем дрова — раздавим буржуазию!” Лес стали вырубать целыми массивами. От некогда громадных лесных богатств нам осталась разве что книга ненастоящего писателя о ненастоящих подвигах. Вот уж поистине: что написано пером, того не вырубишь топором. Так сочинялась сталь...

Владимир Заманский, Источник

КИНОФИЛЬМЫ ПО РОМАНУ

«Как закалялась сталь», СССР, Киевская и Ашхабадская киностудии, 1942 год

Автор сценария: М. Донской
Режиссёр: М. Донской
Оператор: Б. Монастырский
Композитор: Л. Шварц
Художник: М. Солоха

В ролях
В. Перист-Петренко — Павел Корчагин
Д. И. Сагал — Матрос Жухрай
И. Федотова — Тоня
В. Бубнов — Артём
А. Хвыля — Долинник
Б. Рунге — Серёжка
В. Балашов — Виктор Лещинский
В. Красновицкий — Немецкий майор
А. Дунайский — Переводчик

«Павел Корчагин», СССР, Киевская киностудия художественных фильмов, 1956 год

Автор сценария: Константин Исаев
Режиссёр: Александр Алов, Владимир Наумов
Оператор: И. Миньковецкий, С. Шахбазян
Композитор: Ю. Щуровский

В ролях
Василий Лановой – Павел Корчагин
Эльза Леждей
Лев Перфилов
Ада Роговцева — Христина
Константин Степанков
Александр Лебедев
Валентина Телегина
Евгений Моргунов
Дмитрий Милютенко
Павел Усовниченко
Владимир Маренков

«Как закалялась сталь», СССР, Киностудия им. Довженко, г. Киев, 1975 год (6 серий)

Режиссер: Николай Мащенко.

Сценарий: Владимир Наумов, Александр Алов.

В ролях
Владимир Конкин - Павка Корчагин,
Константин Степанков - матрос-большевик Федор Жухрай,
Дмитрий Миргородский -Поляница,
Григорий Аронов,
Александр Овчинников,
Владимир Волков - мастер Ходоров,
Людмила Лобза - Одарка,
Федор Панасенко - Токарев,
Алим Федоринский - Аким,
Анатолий Матешко - комсомолец,
Юрий Дубровин - отец Тони Тумановой,
Юрий Мысенков,
Виктор Демерташ,
Николай Гудзь,
Антонина Лефтий - Рита Устинович,
Антонина Максимова - мать Павки, Екатерина Михайловна,
Лев Перфилов,
Лев Прыгунов - Файло,
Эльза Радзиня - Ирина Александровна, редактор газеты,
Наталья Сайко - Тоня Туманова,
Владимир Талашко - Окунев,
Александр Сердюк - Соломыга,
Георгий Куликов,
Александр Белина - Панкратов,
Сергей Полежаев - Литке,
Юрий Ротштейн -Цветаев,
Александр Вигдоров -«Бритоголовый»,
Владимир Олексеенко,
Михаил Голубович - Артём,
Людмила Ефименко -Тая, жена Корчагина,
Сергей Иванов - Серега Брузжа.

Китайский фильм "Ганте цзэма ляньчэн" – информация отсутствует

Режиссер: Хан Ган
Художник: Сергей Бржестовский
Страна: Китай, Украина
Производство: Киевская киностудия им.А.П.Довженко
Год: 1999
Cерий: 20
В ролях

Андрей Саминин, Валерий Астахов, Станислав Боклан, Елена Еременко, Александр ЖуковинА Светлана Прус, Леся Самаева, Виктор Сарайкин

Описание: Украинский актер Андрей Саминин в роли Павла Корчагина в украинско-китайском телесериале "Как закалялась сталь", работа над которым проходила в Киеве в течение феврале-сентября 1999 г. Многосерийный телефильм, приуроченный к 1 октября - 50-летию со дня образования Китайской Народной Республики, снял китайский режиссер Хан Ган. Роман Николая Островского "Как закалялась сталь" - одно из самых популярных произведений в КНР. Книга переиздавалась в Китае свыше 300 раз общим тиражом свыше 12,5 млн. экземпляров. Роман сейчас находится на третьем месте по популярности у китайских студентов, а его главный герой Павел Корчагин лидирует по популярности среди литературных героев.

Вот есть еще информация с http://kyiv-vestnik.com.ua от 27-12-2008 (выдержка из статьи Валерия КРУКА "ПОДНЕБЕСНАЯ НАПОЛНЯЕТСЯ СЛАВЯНСКИМ ДУХОМ"

"...Китайский вариант советского фильма "Как закалялась сталь" снимался в Украине - на Киевщине, где разворачивались многие события, описанные Николаем Островским в одноименном произведении. После завершения работы (в 1999 г.) пекинские кинематографисты подарили Боярскому краеведческому музею (бывший музей Н. Островского) китайскоязычную версию нового кинофильма и пообещали передать русско- или украиноязычный вариант, как только он будет готов.

В декабре сего года редактор местной газеты "Шлях до комунiзму" Николай Процан обратился в редакцию всеукраинского издания "Киевский вестник" с просьбой помочь узнать в Посольстве КНР причину того, почему до сих пор уважаемые китайские друзья не выполнили свое обещание. Судя по словам работников китайского посольства, их страна предложила украинским работникам культуры осуществить перевод фильма на тот или иной понятный для местного населения язык, однако получила отрицательный ответ. В результате население буржуазной Украины до сих пор так и не увидело китайскую картину о самопожертвовании и героизме наших революционных прадедов, очевидно, потому, что легендарный литературный герой Павка Корчагин и его боевые товарищи служили трудовому народу, а не петлюровскому панству..."

ОБСУДИТЬ НА ФОРУМЕ

Боярский краеведческий музей